Про случившееся чудо

О книжке сказок Юкки Малеки «На четыре угла»



Пойманный Юккой

Юкка Малека написала волшебную книжку, 
а волшебные книжки опасно читать, открывая наугад страницу, 
они не любят фамильярности и не прощают ее. 
Открываю наугад сказочку «Про 9-ю Советскую», 
и офигеваю, и смущенно смеюсь  – это же я! мой взгляд! 
Каким чудом? Выходит, когда я пришел с гитарой на 9-ю Советскую, 
 полагая, что впервые,  и, черт побери, на самом деле впервые! - 
она про меня уже написала и даже выпустила книжку. 
Это же мой взгляд блуждает с облупленной двери, закрываемой 
на железный крюк на душевую кабинку с надписью вязью по-арабски, 
смысл которой был утерян в тот момент, когда она была написана. 
С оторванного кусочка обоев на немытую посуду на столе, 
со светлого паркета комнаты на не приколоченный плинтус  
черного дерева и незакрепленные провода на полу,  
с пыльной стопки СD на книжной полке на портрет растамана, 
удивительно похожий на одинокого летчика Витю Джалилова. 

Правда,  я смотрел с любопытством. Ведь в далеком детстве дверь моего дома
 тоже закрывалась на железный крюк каждую ночь, и не было надежней затвора.
 В далеком детстве...

в полу моего дома были щели, из которых вечно сквозило холодом, 
а зимой, случалось, их покрывал иней. И в окнах дома моего детства 
тоже порой не хватало стекол, зато морозные узоры напоминали 
сказочный лес. И блуждая так с любопытством ребенка из кухни в комнату, 
из комнаты на кухню я не возмущался, а скорее радовался хипарскому быту 
на 9-й Советской. Однако сегодня, когда я читал «Про 9-ю Советскую»  
Юкка поймала меня на том, как сильно я переменился на самом-то деле, 
если перестать умиляться и вспоминать. Ведь заживи я каким-то чудом 
на 9-й Советской, ей-богу, стал бы, наверное, регулярно мести полы, 
убираться в комнате, сердиться на немытую посуду на кухне... 
Не говоря уже о том, что первым делом кинулся бы прибивать 
плинтус и вставлять в окно стекло... А пьющий после концертов 
на кухне народец, вежливо, но настойчиво выпроваживал бы на улицу… 
 Да уж.

Но я хочу рассказать не о себе – а о волшебной книжке, 
которую написала светлая девушка Юкка Малека. 
Называется книжка «На четыре угла».

Посмотрим


Юкка Малека написала  чудо-сказки, каждая из которых 
как маленькое круглое зеркальце или золотая лужица, 
заглянешь в которую и увидишь многое – 

- небо над головой
- свое отражение, которое не сразу и узнаешь, а узнаешь – удивишься как давно, оказывается, ты не видел самого себя
- братца Иванушку и сестрицу Аленушку
- двух братцев, ставших одновременно старшими.

Список можно продолжать почти бесконечно, потому что зеркальца - 
волшебные и каждый увидит не то, что другой, заглянувший в него.

Заглянем вместе в первое.
 
«Утащила детеныша прямо из колыбельки, ожерельями завлекла, 
волосами завернула, умчалась босоногой и следов за собой не оставила. 
Бежит, бьет пятками землю, прижимает маленького к вислой груди. 
За тремя холмами смех ее слышен. Тревожатся женщины, псы скулят – 
а поздно, не доглядели. Вместо детеныша в люльке лежит травяная кукла, 
и вместо сердца у ней улитка водяная. А кикимора маленького 
на болота унесла, сплела ему новую люльку из камыша. 
Давай себе сыночка ненаглядного растить..»

Страшновато, однако. И вместе с тем сердце щемит от жалости. 
Одно ясно - это не Уолт Дисней, здесь все происходит на самом деле.

О пространстве


Пространство обывателя – ясное, простое и однообразное пространство будней. 
В это пространстве давно уже всем все известно, все запротоколировано 
и отрегламентировано. 

Пространство ЮМ абсолютно другого качества – оно туманно, неоднородно
 и загадочно до фантасмагоричности, в нем много белых пятен и черных дыр. 

В  городах ЮМ есть площади, у которых еще нет названия и где за одну ночь 
отчаявшийся человек (или его дух? или неведомый раненый зверь?) 
может выстроить свой дом и затаиться, опасаясь, что дом разрушат, 
а самого выгонят на улицу. Но опасаться зверю нечего - похмельные жители города 
ни за что не вспомнят, что еще вчера этого дома на площади не было, примут его 
за данность и начнут обходить. 

В этих городах уличные фонари всходят как колосья в поле, 
а рукописи сгорают вместе с героями, доводя автора до прямого людоедства.

Пассажиры, ожидающие трамвая на остановке, садятся в фантомный трамвай, 
явленный  из одного трамвайного звука, сымитированного голосом мальчика, 
причем, когда у мальчика ломается голос, и он лишается возможности имитировать звук, 
сам фантомный трамвай никуда не исчезает. Просто потому, что существует на самом деле. 
Имитация звука мальчиком просто делает его видимым для городского обывателя. 
Так что – голос ломается, а фантомный трамвай продолжает  курсировать по городу, 
но пассажиры больше не могут в него сесть, потому что не видят. 

Граждане заблуждаются в собственной квартире по дороге на кухню, 
темнота высасывает человека до донышка, 
дом сам находит своего хозяина, 
а солнышко подмигивает как пришедший доктор. 
Порой на этом пространстве встречаются пятна помешательства, 
когда человек способен возжелать собственную тень.


О стилистике


Стилистика сказок трудноопределима. 
Некоторые сказки напоминают записанные сны, где таинственная вязь образов 
настолько исполнена смыслами, что они переливаются через край как волшебная каша 
из волшебного же чугунка. И вместе с тем (как это и бывает в снах) нить смысла то и дело теряется. 
Иногда за фантасмагорическими сновиденческими образами четко проступает самая обыденная реальность.  
Порой сказки напоминают короткометражные фильмы, есть сказки – стихи, сказки – бытовые зарисовки.  
Был момент, когда я глупо испугался – а вдруг в кои-то веки редактор попался неординарный, 
который прошелся талантливой рукой по текстам питерской девушки? 
Открыл последнюю страницу, прочитал с великим облегчением – 
«книга издается в авторской редакции». Уфф. Глупо так вскидываться, ведь знаю же, что из-под руки 
литературного редактора, даже самого расталантливого, никогда не выйдет такой живой,
дышащий текст.

Некоторые сказки ЮМ написаны от мужского имени.
Вообще-то, меня ломает, когда девушка пишет тексты от мужского имени. 
Почти всегда интуитивно чувствуется фальшь - как будто слушаешь игру 
на слегка расстроенном музыкальном инструменте.  Юкка тоже порой 
принимается говорить от мужского лица. Почему-то это меня не ломает. 
А когда говорит от женского, то в ее неслышимом голосе слышится такой 
переизбыток нежности и сострадания  к своим кикиморам, заблудившимся 
в болотах железнодорожным служащим, больному козленку Иванушке 
и сердобольной сестрице Аленушке, 
что как автор ни старается спрятать нежность и сострадание 
за маской беспристрастного повествования – не удается спрятаться.

О литературных ассоциациях

Недвусмысленно в некоторых сказках присутствует только Льюисс Кэролл и его Алиса, 
и, пожалуй, Михаил Булгаков. В частности, одна из сказок – великолепная вариация 
на заюзанную до невозможности крылатую фразу про рукописи, которые будто бы не горят. 
Еще как горят! Иногда вместе с авторами, как сказал однажды Юрий Любимов. Ведь рукопись рукописи рознь. 

Остальные литературные ассоциации – дело сугубо индивидуальное, но все-таки назову и поясню 
парочку-троечку своих  - Туве Яннсон, Николай Лесков и Николай Носов. 

У Туве Янсон есть небольшая повесть о Филифьонке, потерявшей свой дом, 
а вместе с ним – все накопленные за долгие годы любимые вещицы, игрушки, 
одежки, к которым Филифьонка приросла сердцем и существование без которых не мыслила. 
Когда стихия разрушила дом, первое время Филифьонка чувствовала себя потерянной, несчастной, 
а потом – вдруг – счастливой и свободной. У Юкки в одной из сказок присутствует, 
правда, только начало истории – печальное расставание, и  что будет потом – неясно.
 Так что эта ассоциация, видимо, надуманная. И все-таки пусть остается, уж коли возникла.

У ЮМ есть сказочки, в которых я чувствую лесковскую любовь 
к своей земле и своему народу, но любовь - 
с привкусом горечи («это они все белье на чердаке вешать хотели»).

Одна волшебная сказочка абсолютно носовская по духу – 
на шкафу стоит сказочная коробка с неведомыми сокровищами, 
никто из братьев добраться до нее не может, 
потому что даже подставленный стул еще недостаточно высок, 
и каждый из мальчиков мечтает по ночам о ней, им снятся волшебные сны. 

О языке

Сейчас многие уверены, что современный русский язык – албанский, 
т.е. язык блогов и комментариев, когда для пущей выразительности
 слова коверкаются почти до неузнаваемости, а присутствие в тексте 
 знаков препинания – неприлично. Знаем-знаем, сам частенько пишу 
электронные письма на этом нехитром языке с целью упрощения и ускорения коммуникаций. 

Что ж, албанский язык по факту является конечно же современным русским языком. 
Точнее – одним из его пластов. Если разобраться, по сути же – это язык улицы, 
то что в 19 веке называлось просторечьем.  
Юкка пишет на современном литературном русском языке, 
ее слог изыскан и доказывает, что русский язык может быть 
не только современным (а не архаичным) но и стильным. 
А расстояние между просторечным языком и литературным 
во все времена было огромным и ощущать его, читая ЮМ, просто приятно.


О реальности


За фантасмагорическими сновиденческими образами, 
как я уже говорил,  часто проступает вполне обыденная реальность.  
Вот образец изысканной иронии по поводу нашей действительности - 
Проверяющий Документы в конце заключает: 

- Что же, вы можете быть свободны. 
Свободно, легкой походкой пройдите в спецкорпус «Б» и дожидайтесь 
приезда службы безопасности. 

Cвободный человек, как известно, свободен и в корпусе службы безопасности, 
а несвободный несвободен даже на Бродвее. Российский вариант буддийской свободы, 
им и будем утешаться (или тешиться). 

Концовки сказок – предмет для отдельного исследований, часто эти концовки очень эффекты. 
Но поскольку все исследования скучны по определению, не будем тратить на них время. 

Пора закругляться.

Закругляюсь - книга замечательно оформлена и издана. 
Тот самый случай, когда красивый текст получил достойное воплощение.

И самое последнее - нет, не понимаю я все-таки читающих КПК.  



No flash player!
It looks like you don't have flash player installed. Click here to go to Macromedia download page.



 






вернуться на главную страницу сайта Алексея Воронина









 оформление витрин магазинов одежды